Человек, выживший после Холокоста, рассказывает о смертельной игре «в прятки» во время Второй мировой войны

0
1674
Человек, выживший после Холокоста, рассказывает о смертельной игре «в прятки» во время Второй мировой войны

Человек, выживший после Холокоста, вспоминает тяжелые годы борьбы и выживания и христианский символ, который спас ему жизнь.

Прятки – игра, в которую играют целые поколения детей по всему миру.

Для Джорджа Ришфилда, сообщает The Jerusalem Post, наказанием за проигрыш была пуля в лоб.

В оккупированной нацистами во время Второй мировой войны Польше те, кто приютили еврейского мальчика, могли умереть. Ришфилд, который рассказал эту историю в среду в Молтри, штат Джорджия, считает себя «счастливчиком».

Его 9-летний кузен был застрелен и умер на руках у матери после того, как она поругалась с нацистским офицером, говорит 78-летний Ришфилд. После этого офицер застрелил его тетю и оставил их на улице еврейского гетто в Польше.

Его дедушка с бабушкой были застрелены и похоронены в общей могиле. Муж его тети также был убит в Холокост, как и 6 миллионов евреев.

Во времена Холокоста многие жители стран оккупированных нацистами часто участвовали в убийствах их еврейских соседей или сдавали их германским властям.

Но среди населения любой нации всегда были люди, которые скрывали своих еврейских соседей. Во времена войны Польша была единственной страной, где любой, кто каким-то способом помогал евреям, подвергался расстрелу. В других странах, таких как Франция и Бельгия, наказание было более мягким — тюремное заключение.

Несмотря на опасность, тысячи европейцев рисковали собой и своей семьей, скрывая евреев. Некоторые «усыновляли» еврейских детей и относились к ним, как к своим детям, чтобы защитить их от смерти.

Когда гитлеровская армия захватила Польшу в сентябре 1939, отец Ришфилда был успешным меховщиком. Германия и Советский Союз подписали пакт, согласно которому они делили Польшу на западную, которая принадлежала  Германии, и восточную, принадлежавшую теперь Советскому Союзу. Когда немцы захватили Варшаву, родители Ришфилда забрали его в Вильнюс, Польша, где по их мнению было более безопасно.

Страны не придержались международного соглашения и Германия напала на Советский Союз в июне 1941 года. Немцы оккупировали Вильнюс  и поместили евреев в гетто. Ришфилду было 9 месяцев.

«Они бросили меня на острый забор из проволоки», вспоминает он, в руки Халинки, католички, которая была бухгалтером на фабрике отца и дочерью бригадира, и ее мужа.

Халинка забрала ребенка в свою квартиру на третьем этаже 4-этажного здания, где они и остались до конца войны.

«У нас был ужасный опыт», — сказал Ришфилд. «Я считаю себя Анной Франк в мужском подобии. Мне повезло. Ей не повезло.»

В один вечер, когда он прогуливался с Халинкой, нацистский офицер остановился, чтобы поговорить с ними. Он вспоминает, что офицер не осознавал свой статус. Во время встречи он ущипнул Ришфилда за щечку и дал ему яблоко.

У Халинки на шее был подарок – медальон святого Христофора.

«Именно этот медальон и спас мне жизнь», сказал он, показывая его у себя на шее. «Я считаю, это мой удачливый медальон и он спас мне жизнь.»

Немцы были введены в заблуждение. Часто мимо проезжал фургон, останавливаясь в то время, как солдаты искали евреев.

Как-то фургон остановился напротив церкви, которую по воскресеньям посещали Ришфилд и Халинка.

«Халинка сказала, чтобы я притворился больным», сказал он, так что он начал кашлять и играть роль больного. «Мы выходили в то время, когда они входили и они ничего не заметили.»

Со временем Ришфилд стал игроком в прятки мирового уровня. Как-то, Халинка оставила его дома и приказал ни при каком условии не открывать дверь, даже если бы пришел его родной отец, который к тому времени избежал гетто и присоединился к польскому движению сопротивления.

Предполагалось, что его мать умерла.

Ему было скучно без телевизора или видеоигр, которые есть сейчас у детей, он сел на кровать, откуда мог видеть немецких солдат, которые входили и выходили из больницы. Чтобы чем-то занять себя, он показывал на них пальцем, притворяясь, что стреляет в них.

«Я убил сотни нацистов», сказал он, вызвав смех аудитории.

Потом в дверь постучали. Интересно, что Ришфилд подошел к окну в ванной комнате, откуда он мог выглядывать наружу. На лестничной площадке был его отец и какой-то мужчина.

Он не ответил на стук в дверь.

В итоге мужчины, у одного из которых был пистолет под плащем, ушли.

«Мужчина рядом с отцом был его лучший приятель еще с детского сада», сказал он. «Они были неразрывно связаны.»

В тот день, когда они возвращались в свой лагерь в лесу, их перехватили немецкие солдаты. Они начали убегать, товарищ отца упал и немецкие пули попали в его тело, прикрывая его друга.

«Как-то мы были в квартире; фургон остановился», сказал он. «Мне сказали запрятаться под кровать, не моргать, не дышать, не двигаться несмотря ни на что.»

Немецкий офицер обыскал квартиру и изрезал ножом кровать Ришфилда. «Лезвие прошло сквозь кровать и дотронулось до моего подбородка», — он не произнес ни звука.

«Мне повезло, что нацист был ленивый»,  — сказал он. «Если бы он поднял одеяло, меня бы здесь не было. Мы все были бы мертвы.»

Отец Ришфилда вернулся в сочельник 1944 года с коротким визитом, во время которого он дал ему деревянный пистолет.

«Теперь я мог убивать нацистов своим деревянным пистолетом», — пошутил он.

После того, как советские и американские войска оккупировали страну, отец Ришфилда стоял на платформе вокзала в русской униформе, собираясь ехать в Варшаву, чтобы увидеть Ришфилда, как услышал, что кто-то произнес его имя.

«Люси?» — спросил он.

Его матери тоже повезло. Из-за того, что у нее было хорошее здоровье и она могла шить, ее забрали работать на фабрику по пошиву одежды в то время, как нацисты отправили почти всех жителей гетто в Аушвиц.

Его отец не присоединился к советском войскам, он надел  русскую униформу, чтобы никто его не трогал, чтобы создать видимость, что он в союзных войсках.

Они втроем вернулись в тот же город, где раньше искали приют, сейчас он называется Вильна, часть Литвы.

Как-то, играя возле сожженного советского танка, его друг, который был на три года его старше, поднял камень, чтобы бросить в Ришфилда. Выяснилось, что это была ручная граната, которая взорвалась и убила его.

Потом семья переехала в Бельгию перед эмиграцией в Нью-Йорк. В 18 он пошел в американскую армию. Сейчас он живет в Сэнди Спрингс, Джорджия с двумя дочерьми.

Ришфилд никогда больше не видел Халинку. Его семья посылала ей посылки, некоторые из них она получила  после того, как советские власти забрали из них большую часть одежды.

Несколько раз Ришфилд звонил ей, но каждый раз вешал трубку, как только слышал ее голос. Он говорит, что не может выдержать разговор с ней.

«Я думаю о них и о том, чего они меня научили и горжусь тем, кем я являюсь сегодня», — сказал он. «Самым главным преступлением во время Холокоста было убийство детей. Они пытались избавиться от евреев.»

Ришфилд говорит, что верит, что кто-то наверху подарил ему жизнь, чтобы он стал свидетелем того, что произошло.

«Потому я здесь», сказал Ришфилд. «Это моя ответственность.»

"Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции"

Отправить ответ

avatar